Кто ты, женщина?   

ГЛАВА 13 
Когда внутри больше, чем можно нести.

 Это случилось днём. Обычный город. Обычный перекрёсток. Люди едут по делам, думают о своём, верят, что, если соблюдать правила, жизнь тоже будет соблюдать дистанцию. Никакого предчувствия. Я не из тех, кто потом говорит: я чувствовала. Нет. Я ехала как все — слегка уставшая, слегка злая, слегка не в своей полосе жизни. Удар был лёгким. Почти неловким. Не «бах», а такое… неловкое касание. Как будто кто-то ткнул мою машину плечом и тут же сделал вид, что это не он. Машину качнуло. Ремень впился в ключицу. Сердце подпрыгнуло не от страха — от раздражения.

 — Прекрасно, — сказала я вслух. — Просто прекрасно. 

Я вышла первой. Белая Audi стояла криво, не по правилам, будто её бросили. Не в панике — скорее в спешке. Передний бампер почти целый. Мелочь. Именно та мелочь, из-за которой обычно спорят и разъезжаются, матерясь друг на друга через стекло.

 Дверь со стороны водителя была приоткрыта. И это было уже лишнее. Я остановилась. Просто стояла секунду, глядя, как солнце отражается в её идеально чистом капоте. Такой чистоты не бывает у людей, которые живут аккуратно. Так моют машины те, у кого есть что скрывать или что беречь. Я шагнула ближе. И тогда увидела его. Он сидел, наклонившись вперёд, держась за живот. Чёрный пиджак — безупречный. Дорогая ткань, тяжёлая, правильная. Не из тех, что покупают спонтанно. Белая футболка под ним была пропитана кровью. Не пятнами. Не брызгами. Сплошным тёмным цветом, как будто белому просто не дали шанса. 

У меня внутри что-то щёлкнуло. Тихо. Без истерики. Так щёлкает замок, когда ты понимаешь: назад не выйдет.

 — Вы в порядке? — спросила я, и даже не стала притворяться, что верю в этот вопрос. 

Он медленно поднял голову. Красивый. Слишком. Та красота, которая не радует глаз, а настораживает. Как дорогой нож — смотришь и сразу понимаешь, что он не для кухни. Лицо резкое, собранное, будто выточенное под одну задачу — выживать. Ни паники. Ни суеты. Только боль, которую он держал так, будто это не первый раз. 

— Помоги… — сказал он хрипло. Я перевела взгляд на футболку. Крови было слишком много для такого удара. И в этот момент я поняла: это ДТП — не причина. Это следствие. 

Я коснулась его плеча, слегка встряхнула. Он был в сознании, но держался не на теле — на характере. — Вызвать скорую? — спросила я автоматически. 

Он отрицательно покачал головой. — Нет.

 — Больница? — Тоже нет. Я выдохнула резко, почти зло: 

— Отлично. Значит, у нас с вами эксклюзивная программа. 

Он посмотрел прямо на меня. Взгляд был тяжёлый, взрослый. Такой, каким смотрят люди, привыкшие не объяснять и не оправдываться.

 — Если ты повезёшь меня в больницу — я труп, — сказал он спокойно. — Если поедешь со мной — возможно, нет. 

— Возможно, — повторила я. — Моё любимое слово. 

Я смотрела на него, на кровь, на эту чёртову идеально чистую Audi и понимала: я уже влипла. Дальше было всё как во сне: его адрес, который я запоминала автоматически, кровь на сиденье моей машины, мой пульс в ушах, и мысль, от которой холодело внутри: если он умрёт — отвечать буду я.

 Я посадила его в машину аккуратно, почти бережно, хотя внутри всё орало: что ты делаешь, женщина. Кровь тут же легла на сиденье — тёплая, липкая, чужая. Машина вздохнула, будто тоже была не в восторге от происходящего. 

 — Пристегнись, — сказала я машинально. Он усмехнулся. Слабо.

 — Если я сейчас буду соблюдать правила, это будет выглядеть издевательством. 

 — Поверь, — фыркнула я, заводя двигатель, — у меня сегодня день издевательств над здравым смыслом. Так что пристёгивайся. 

 Он послушался. Медленно. Осторожно. Держась за живот так, будто каждое движение отзывалось чем-то неприятным и глубоким. Я вырулила на дорогу. Машина поехала мягко, почти послушно. А у меня в ушах стучал пульс — громче двигателя, громче мыслей. Кровь продолжала течь. Я видела это боковым зрением. Видела, как она пропитывает ткань, как темнеет, как медленно захватывает моё пространство.

 — Ты мне сейчас очень не нравишься, — сказала я, не отрывая взгляда от дороги.

 — Взаимно, — ответил он тихо.

 — Слушай сюда, — продолжила я, сжимая руль.

 — Если ты сейчас решишь умереть — я тебя лично найду на том свете. Он повернул голову. Посмотрел на меня. Внимательно. С интересом. Как будто я вдруг стала для него чем-то новым.

 — И что ты мне сделаешь? — спросил он, хрипло, но с тенью улыбки.

 — Я буду тебя воскрешать, — сказала я спокойно. — Тысячу раз. И каждый раз убивать сама. И каждый раз — сильнее. Дольше. Мучительнее. Чтобы у тебя даже мыслей не осталось повторять такие фокусы в чужих машинах. 

 Он смотрел на меня так, будто впервые за долгое время увидел не просто женщину, а равного противника. В его взгляде не было страха. Было что-то другое — смесь удивления, уважения и странного веселья.

 — Ты жёсткая, — сказал он после паузы. 

 — Я ответственная, — отрезала я. — Это разные вещи. 

 Мы ехали молча. Только дорога, только кровь, только мой мат внутри головы, который я тщательно держала при себе. Я считала повороты. Светофоры. Время. Расстояние. Всё, что могло дать иллюзию контроля. Он иногда морщился. Иногда закрывал глаза. Тогда я резко бросала: 

 — Эй. Не спать. Он открывал. Смотрел. И каждый раз этот взгляд был цепкий, ясный, живой — как будто он держался не за тело, а за меня.

 — Ты вообще кто? — спросила я, не выдержав. 

 — Не лучший собеседник для первого знакомства, — ответил он уклончиво.

 — Отлично. Значит, у нас с тобой всё по классике. Кровь уже была везде. Я старалась не думать о том, как потом это отмывать. 

Не думать о полиции. Не думать о последствиях. Я думала только об одном: довезти. Когда показался его дом, я выдохнула так, будто всё это время ныряла без воздуха. 

 — Приехали, — сказала я сухо. 

— Не вздумай мне тут красиво умереть. Я предупреждала. 

 Он снова посмотрел на меня. Долго. Прямо. В его глазах было что-то очень личное. И очень опасное. — Ты не из тех, кто проходит мимо, — сказал он. 

 — А ты не из тех, кому стоит попадаться, — ответила я. И в этот момент я поняла: это была не помощь. Это было знакомство.